всё абсолютно не имеет разбежности с автобиографией физика
Ключевые слова
рассказы
Автор
MaryG
*** Вам никогда не казалось, что ситуация, какая бы она не была нелепая, уже случалась с вами, и вы, как полный болван, не можете её изменить, - остаётся только повторять: «О, и это тоже было!» спустя секунду после происходящего? Неужели не было? Не верю… ***
Посвящается памяти великого физика и психолога.
Над Принстоном незаметно нависло полотно сумерек. Альберт сидел в своём кабинете, в уютной яхточке, за дубовым столом, медленно покачиваясь туда - назад. Свет от лампы так же убаюкивающее пошатывался, поскрипывало старое перо, - изредка Альберт еле касаясь, щекотал им свои усы, задумывался, перебирал бумаги на столе, и опять склонялся над письмом. Это письмо было адресовано Расселу, с которым физик создал Пагоушское движение учёных за мир, перебираемые же бумаги, - будущий манифест о водородной бомбе. В последнее время Альберт слишком часто начал подсознательно «вести беседы» в своей голове сам с собой, при чём, не о привычной ему физике, а о чуждой и вовсе бесполезной теме – религии. Мужчина опять призадумался.… Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза, но звук скрипящей двери каютного кабинета заставил прервать его думы. Альберт удивлённо вздёрнул бровей. В столь поздний час, в частной яхте, у самого Эйнштейна… кто бы мог позволить себе такое хамство? Но, добродушный и приветливый Альберт, лишь предложил незнакомцу стул, и чашечку чая. Высокий мужчина, с светлыми, еще далеко не седыми волосами и темноватой кожей, кивнул в знак приветствия, и уселся на предлагаемый стул. Одежда его ничем не отличалась от обычного делового наряда, да и жестикуляция, выдавала образованного интеллигента. Гость запрокинул ногу за ногу, и сцепив пальцы рук, уложил их на колени. Минутная пауза повисла над кабинетом. Альберт непонимающе улыбался, - незнакомец молчал. - С банкета и к нам пожаловали? - Альберт хоть и был «доступен» для общества, всё же предпочитал проводить время в беседе с пользой, - молчание казалось ему более бесполезным, нежели сон, времени на который он уделял с небольшой охотой всего пару часов в сутки. -Нет… Я так оделся специально для Вас. Альберту, несомненно, польстило то, что человек «принарядился» для встречи с ним, тем более, что он ценил в людях хороший тон, а главное – необычность и индивидуальность интересной персоны. Усы весело дёрнулись, а в чашки с мелким цветочком наполнялся кипяток: - С чем пожаловали? –поинтересовался физик, приподнимая любопытный взгляд. Глаза незнакомца встретили пытливые «пятнышки» уже пожилого, всего побелевшего от седины Альберта, а он, в свою очередь, словив на себе добрый карий взгляд собеседника, такой глубокий и чем-то родной, на какое-то мгновение опять почувствовал себя ребёнком, - пятилетним мальчуганом, в тот момент, когда отец впервые показал ему компас: - Кто вы? – Эйнштейн растеряно начал сгребать со стола бумаги, очищая место для чаепития. - То имя, которым меня называют, - ты не признаешь. -Я не понимаю, - физик давно утратил ту холодную расчётливость и твёрдую веру лишь в рассудительную науку, - для него наука и духовность, религия и физика – слились в одно.1 -Помнишь, в 1921 году в интервью по телеграфу Герберт Гольдштейн спросил тебя: «Верите ли вы в Бога тчк оплаченный ответ 50 слов»? Ты тогда уложился в 24 слова: «Я верю в Бога Спинозы, который проявляет себя в закономерной гармонии бытия, но вовсе не в Бога, который хлопочет о судьбах и делах людей». Зови меня Спинозой. У меня множество имён, и обычно их произносят лишь в момент молитвы, - но ты никогда не молился… Ты – не молишься, ты – ищешь. Твой пытливый мозг никогда не задавал вопросов, которые интересуют обычных людей : «Где достать денег?», «Как быть молодым и здоровым?», «Как стать счастливым?» «Как получить власть?». Ты всегда ставил перед собой вопросы, которые могут интересовать только детей: «Почему люди не летают?», «Почему мы не прозрачные, как стекло, или не светимся?», «Почему время идёт?». Мне нравилось с каким упорством ты думал над некоторыми вещами целые десятилетия, тратя свою жизнь; как ты спотыкался и признавал свои ошибки, и не боясь оступиться вновь, начинал сначала. Только за то, что ты питаешь такой восторг ко всему, что я сотворил, и за твоё уважение ко мне – я раскрывал перед тобой тайны. Помнишь, ты сказал: "Бог не играет в кости" во Вселенной? - ты не верил в меня, и в духовность, - и я открывал всё перед тобой в контексте физики, был бы ты поэтом – я бы ниспослал тебе Музу, а коль строителем – ты смог бы спроектировать новую Вавилонскую башню… И только, если бы ты жил священником – я бы не открыл пред тобою ни одной тайны. Незнакомец замолк. Он тихо посёрбывал горячий чай, а Альберт задумчиво пялился. - Подожди… - наконец физик встряхнул головой, - но ты дал мне славу, деньги и счастье, о котором так мечтают люди, - а я ведь не просил этого! - Да… Человек, который не пытается накопить богатства, жадничая, не покоряет других, чтобы завоевать власть, не становиться эгоистом ради собственного счастья, вполне заслуживает иметь это всё… благодаря своему уму, и только ему. - А как же труд? Ведь за тяжкий труд тоже полагается вознаграждение? - Если это бездумный рутинный труд, не имеющий благих и великих целей – он ничего не стоит, даже вознаграждения!... Пойдём со мной! – человек встал. Поставив кружку на стол, он жестом позвал Эйнштейна за собой. -А еще ты заслужил это верой в меня… Знаешь как мне удаётся всё успевать, за всеми уследить, и поучаствовать в жизни каждого на этой Земле? Ты не верил в то, что я решаю судьбу человека, и это вполне понятно. Я могу раскрыть тебе еще один секрет! Видишь ли, жизнь, как и бизнес – это система, - сложная, разнообразная, непредсказуемая, но всё же система. В жизни, как и в бизнесе, если правильно организовать и построить систему – она будет работать, даже если ты не будешь уделять ей особого внимания. Жизнь людей я построил как экспертную систему – каждое мгновение твоей жизни я спланировал, написал множество вариантов, которые активируются только при твоём ответе на вопрос «да или нет?», и в зависимости от того, как ты ответишь именно сейчас и как поступишь, зависит вся оставшаяся жизнь: ты можешь спешить на работу, и, плюнув остановиться посмотреть на часы, при этом, пропустишь свой транспорт, опоздаешь, уволят, будешь идти расстроенный домой, увидишь книжный магазин, зайдёшь, купишь книгу о бизнесе, прочтёшь, подумаешь, предпримешь что-то, разбогатеешь. А можешь не посмотреть на часы – тогда ты всю жизнь проработаешь в офисе на углу улицы, женишься на одной из клиенток, которая случайно забежит в офис, чтоб укрыться от дождя. Ну, а если ты в тот момент решишь взять перерыв на кофе – никогда не познакомишься со своей единственной любовью. И так расписана вся твоя судьба. Миллионы вариантов, которые меняются каждую секунду. Ты сам творец своей судьбы, но я, всё же, её автор! Альберт и человек стояли на палубе, вдыхая свежий вечерний запах ветра. Волны тихо и спокойно покачивали яхту, и Эйнштейн ловил себя на мысли, что давно не чувствовал такого приятного умиротворения. -Скажи, а какой бы была моя жизнь, будь я не физиком? – Альберт с искренним интересом смотрел на собеседника, а тот непрерывно, будто вовсе и не слышав вопроса, глядел вдаль на синюю гладь воды. Еще минуту спустя, он нарушил тишину спокойным и ровным тоном: -Никакой… Эйнштейн с негодованием и ужасом смотрел на незнакомца: -То есть… -То есть твоя жизнь была бы такой в любом случае… или бы её не было вовсе. Альберт, ты родился уже знаменитым, твоя судьба начала решаться еще в утробе матери. -Это чушь! – с возмущением нахмурил брови физик, устремляясь в ту же точку, куда смотрел собеседник, тем самым пытаясь показать, что его внимание стоит так же дорого, как и слова его гостя. Немного понизив голос, и опустив голову, Эйнштейн продолжил: - В детстве я был никудышным бездарем, с плохими отметками и куда хуже посещаемостью! Все преподаватели твердили, что из меня никогда не выйдет ничего путного… - вздохнув, Альберт покачал головой, казалось, что ему даже стало стыдно за себя. -Пойдём, - тихо ответил человек… И далее Эйнштейн не вспомнит о том, что случиться.
Тёмный подвал не освещался. На старом табурете, склонив голову, сидел молодой мужчина. Лицо его наполовину было залито солнечными лучами. -Папа-папа! – мальчик сбежал вниз, и уцепившись за шею мужчины, повис на его спине, - почему ты меня не ищешь? Я тебя целых десять минут прождал в своём убежище!!! – у мальчика на лице смешалась обида и деловая хватка в предчувствии выгоды в качестве откупа, и это не могло не умилить отца. – Ой, а что это за штука у тебя, пап? Отец одной рукой перекрутил сынишку и усадил его себе на колени: -Это…это, сынок компас – мужчина вздохнул, покрутив в руках старый нерабочий прибор. -Ком-м-мпас? – выговорил мальчик впервые услышанное слово, и взяв его в руки, Альберт закрутился в спирали смешении лиц, событий, эмоций. Открыв глаза, он столкнулся с каким-то длинноволосым парнем, и выронил книгу. Перед его глазами был огромный холл университета. Студенты бежали и торопились по своим делам, - стоял жуткий шум: - Ну, малый, чего мешкаешь? Ты не берёшь её? Эйнштейн опустил глаза на пол. Огромная книга… книга…что-то такое помню… -«Критика чистого разума»? - подняв книгу, он рассматривал её. -Да-да…малый…Кант! Я же тебе говорил, что достану тебе Канта! Сам ведь просил!
Опять водоворот… Опять омут лиц, смеющихся, кричащих, те, которые плачут.
1985 год. -Чихал я на ваш французский! ЧИХАЛ! Вы слышали меня? – Альберт хлопнул дверью! Из-за неё еще слышался взволнованный голос: _ Альберт! Альберт, вернись немедленно! Всего полгода и ты получишь аттестат и делай, что душе будет угодно! - Засуньте себе этот аттестат поглубже! – голос Эйнштейна растворился в коридорном звоне от стука его ботинок.
К головокружению прибавились головная боль и недомогание, но остановить это физик не мог:
-Я поступил! УРА! Я поступил! Швейцария, встречай нового преподавателя! – Эйнштейн подпрыгивал поочерёдно то на одной, то на второй ноге, подбрасывая шляпу вверх и крутясь, ловя её на лету! Ударив случайно девушку, он остановился: -Эй, мистер профессор, возможно, вы дадите скромной студентке пройти к результатам экзаменов? – девушка с гордым видом, переступила через упавшую шляпу. У Альберта сжалось всё внутри, он окаменел и даже не смел моргнуть, чтобы это дивное создание не исчезло с поля его зрения. - Милева!!! – кто-то окликнул её.
Жуткая боль внутри. Лица…лица…лица!
- Не призван! -Вот и прекрасно… Нет, Швейцария – отличная страна, но у меня есть планы поважнее, чем служба в армии! - Господин Эйнштейн, у вас серьёзная болезнь… Расширение вен – это не шутки и… -Спасибо, но я не желаю знать, что «и…»! Желаю удачи, господа! – приподнял шляпу Альберт и быстро вышел в дверь, оставив военный билет на столе. *** - Милый, поешь! Пожалуйста, хоть немного! -Милевушка, не сейчас! Мне надо трудится! Мне надо найти работу! - Найдёшь! Обязательно! Но сейчас…сейчас поешь! Ты ведь себя истязаешь!
Перед лицом Альберта раздвинулся занавес из тёмно-бордового атласа. Яркий свет, множество лиц, громкие аплодисменты. По правую руку друзья: математик, полицейский и юрист. Руки физика двигались против его воли, играя на скрипке прекраснейшую партию квинтета. Уже через мгновение руки, держащие скрипку, постарели, квинтета сменилась на одиночный концерт Моцарта, а Мюнхен Пристноским театром. Еще сильнее аплодисменты, еще ярче свет, еще шикарней занавес.
Опять боль… раздирающая не только голову, но и всё внутри.
-Какая несуразица! Бред! Еще раз, - это всё бред! Назвать меня заговорщиком и еврейским «отцом» - это слишком! Евреи тоже должны учиться и мой университет будет там стоять, даже если вся Германия развалит Иерусалим – мой институт будет ТАМ, и не один век! – Эйнштейн бросил трубку, и откинулся на спинку кресла!
*** - Да, я пишу…пишу…этот манифест будет началом конца! – физик с серьёзным лицом положил трубку, и взялся писать письмо Расселу.
Боль почти совсем утихла. Эйнштейн поднял глаза на незнакомца, который как ни в чём не бывало, сидел на против, всё на том же предложенном ранее стуле: -Альберт…- шепотом позвал он, - почему??? Почему ты не выбирал? Все люди выбирают предложенные им шансы… Но ты… ты всегда искал свои пути! Я бы никогда не предложил бы тебе что-то плохое, и ты б всегда был бы знаменитым и богатым. Ты предал страну, отказался от гражданства, поддерживал Советский Союз, помогал евреям, ты любил жену, но держал её на расстоянии, ты делал ВСЁ НЕ ТАК! Тебе поставили диагноз… еще когда ты был молод… и хоть болезнь никогда не тревожила тебя и не напоминала о себе – она не исчезла, осталась и разрослась… разрослась так же как и твоя слава.
Альберт спал в своём кресле, положив голову на руки. -Спи, сынишка, - человек погладил Альберта по голове, - ты заслужил на спокойный сон. Часы показали полвторого ночи. Яхта всё так же спокойно покачивалась, ветер был столь же тихий и ровный. Такой покой… Всё затихло, не мешая гению выспаться…ведь впереди такой далёкий путь…путь в вечность.
Красная…красная….красная… Мысли в голове и сны смешались с красным цветом, - пахнет приятно… сладкий джем? Красная нить, вся в сосудах и капиллярах…натянулась….о, смычёк! Давно я не играл на скрипке, некогда…забросил… сейчас сыграю…Моцарта? Да, пожалуй, Моцарт будет неплохо… Нить расширилась, такая прочная, такая плотная… Рвёться… Густая кровь заполняет мысли…опять…Альберта охватило конвульсией, спустя несколько секунд он вновь заснул, но на сей раз его путь будет продолжаться не на Земле. Завтра его тело будет гореть в окружении 12ти друзей, а душа летать в окружении тех, кто уже никогда не будет плакать.
Шёл дождь… Принстон по прежнему был тих, и только гладь воды плясала под каплями, издавая песню «нового начала».